Подумаешь, соломенная шляпка…

Истории шляп богата на события. С давних времен головной убор наделяли магическими свойствами и принимали за своего рода «двойника» головы. Шляпа является не просто элементом костюма, но и своеобразным культурным и художественным феноменом.

На протяжении многих эпох шляпа играла важную роль в определении статуса человека, его положения в обществе. Выбор головного убора, степень его экстравагантности говорили об оригинальности вкуса, смелости и неординарности человека, который ее носит, о его принадлежности к светскому обществу, кругу художественной богемы или же, наоборот, — к низшим, беднейшим сословиям. Наиболее ярко подобную зависимость можно проследить в Европе, особенно в Англии. Там шляпкам придают очень большое значение — дамы проводят часы в салонах модисток, а оригинальность шляпки, надетой для присутствия на скачках, заменяет владелице визитную карточку.

Другое дело — значение шляпы для бедных классов: обладательницу головного убора волнует лишь его удобство и функциональность, чтобы не продувало уши. В этих кругах шляпки служили своей хозяйке защитницей и другом, а порой и заменяла зонтик. Обновлялись они редко, поскольку стоили немалых денег.

В античной моде головные уборы имели преимущественно практическое значение. Исключение составляли военные шлемы, которые наряду с защитной функцией служили символами мужественности.

В Средние века головные уборы становятся в первую очередь украшением или даже предметом роскоши. Люди украшают шляпы перьями, мехами, лентами и драгоценными камнями. В XV веке головной убор модницы выглядел, по словам августинца Готшалка Холлена, приблизительно так: «То тщеславная горожанка надевает мужской капюшон, то присборенную дорогую вуаль, то шелковую сетку в три-четыре слоя, то украшает голову золотыми и серебряными шпильками, то использует украшение на лоб. Все это необходимо женщине для украшения головы. Сотни золотых едва ли здесь хватит».

Другие головные уборы являлись символами государственной и церковной власти, академических и государственных должностей. Русский боярин легко мог подарить кому угодно свою роскошную шубу, но никогда не дарил своей горлатной высокой меховой шапки, поскольку это был символ его права заседать в боярской думе.

История шляпы в России насчитывает 300 лет. Шляпы и прически всегда находились в тесной зависимости друг от друга. Когда на рубеже XVI–XVIII вв. близкие ко двору подданные должны были сменить привычную одежду на платье европейского покроя, в быт вошли шляпы и шляпки. Это было время париков и напудренных волос, и поэтому мужчины чаще носили треугольную или двухугольную шляпу под мышкой, чем на голове. А вот дамские прически-парики были скорее головными уборами — такую сложную конструкцию сооружал на голове красавицы парикмахер. Женщины подолгу не разбирали такую прическу и защищали ее разнообразными чепцами. Собственно, шляпки вошли в моду лишь во второй половине XVIII столетия.

Самая знаменитая шляпка той эпохи носила название «Памела», по имени героини романа английского писателя Сэмюэла Ричардсона. Она была украшена полевыми цветами и колосьями — ведь роман назывался «Памела, или вознагражденная добродетель». Высота тульи и размер полей менялись, но шляпа оставалась в моде на протяжении полутора веков, вплоть до конца XIX столетия.

Шляпа, как и европейский покрой костюма, означали сословную принадлежность человека. В России XIX века шляпка стала неотъемлемой частью облика любой женщины, которая хотела бы подчеркнуть свою причастность к иной культуре. Шляпка свидетельствовала о том, что девушка или дама имеют соответствующее образование, знают правила светского этикета и в театр, на бал или прогулку выберут именно ту шляпку, которая соответствует случаю.

В начале ХХ века сначала петербургский, а за ним и московский генералы-губернаторы издали распоряжения о шляпной булавке. Огромные шляпы с широченными полями крепились к пышным прическам длинными булавками, которые в толпе или общественном городском транспорте были причиной множества травм. Распоряжением предписывалось снабжать шляпные булавки надежными наконечниками, но, увы, они откручивались и терялись — случаи тяжелых увечий из-за дамских модных шляп прекратились только с изменением моды на прически и фасоны шляп.

Дамы надевали и снимали шляпы только вдали от посторонних глаз. Локоны большинства красавиц крепились к полям и снимались вместе со шляпой. Появилось правило, позволяющее женщине не снимать шляпу в помещении. Токи и береты позапрошлого века, предназначенные для балов или торжественных обедов, изготавливались под наблюдением парикмахеров и буквально вплетались в прическу.

Шляпницы «доводили до разорения» почтенные семейства, и их имена сохранились в русской бытовой культуре наряду с историческими деятелями и прочими знаменитостями. Ежегодно появлялось несколько тысяч новых шляпных фасонов, и одно перечисление их названий заняло бы увесистый том.

Дамы, бравшие места в ложах, имели право украшать шляпы перьями любой величины, что не позволялось находящимся в партере.

Женщины издавна примеряли мужские шляпы. В XVIII веке это были хорошенькие треуголки с галунами, в XIX-м — цилиндры с вуалью для верховой езды (теперь это мужской котелок) и канотье. Женская соломенная шляпка с жесткими прямыми полями отличалась от мужской только длинной лентой, спускающейся на шею, как некогда кружевная бваолетка. Барышень в канотье, в блузках с пышными рукавами и расклешенных юбках с широким поясом, в шутку называли «лампочками», имея в виду, что их изящный вытянутый силуэт напоминал своей хрупкостью тонкое стекло старинных ламп.

После 1917 года шляпа в России могла стать опасным сословным знаком. Мужчины надели кепки, а женщины — платки. В СССР поначалу ношение шляпы не одобрялось как «буржуйские штучки». Ленин, который в российской прессе язвительно именовался «господином в котелке», после революции надел пролетарскую кепку. За ним и остальные вожди водрузили на голову кепки и картузы. Правда, были и исключения — к примеру, Берия или Молотов, но последний все-таки был министром иностранных дел, и приходилось соответствовать званию. Так продолжалось до времен Хрущева, который носил шляпу и этим задавал тон бесчисленной номенклатуре. Даже советским туристам, выезжающим в Европу, стали выдавать шляпы из зеленого велюра. Туристы их стыдились, но носили (об этом пишет Даниил Гранин, участник первого советского круиза на пароходе вокруг Европы).

Однако к середине 1960-х годов мужское население страны настолько удалось приучить к шляпе, что даже на дорожном знаке «Осторожно, пешеход!», нарисованном в 1965 году, этот самый пешеход был изображен в шляпе. До этого он был в кепке. Окончание «шляпного» периода символизировал тот же знак — в 1978 году пешеход остался вовсе без головного убора.

Сегодня шляпа опять становиться модным аксессуаром, который служит не только дополнением к вечерним туалетам, но и несет вполне функциональную нагрузку – защищает от холода. И кто знает, возможно, скоро все «дорожные человечки» облачаться в шляпы.

Тео Нарсия

mm@extra-m.ru

Журнал «Модный magazin» №12 (35), декабрь 2005